Обрезка газеты 1999 года сделала больше, чем сохранила результат выборов. Она сохранила начало закономерности, которая следовала за мной на протяжении всей моей жизни.
Во время учебы на историческом факультете Волынского государственного университета имени Леси Украинки я стал участвовать в студенческом союзе по очень простой причине: никто другой не хотел этого делать.
Большинство студентов не понимали, почему существовала эта организация, что она должна была делать или почему несколько процентов наших стипендий удерживались в качестве членских взносов в союз.
Я начал один. Сначала я попытался ответить на эти вопросы для себя. Затем я начал отвечать на них для своих друзей — Натальи, Сергея, Миши, Рома и Вити.
К тому времени, когда мы передали работу следующей команде после окончания университета в 2000 году, студенты знали, что такое их союз и почему им он нужен. Организация приобрела уважение, смысл и реальную силу. Мы стали такой силой, что никто не мог даже посмотреть на студента неправильно, не сообщив об этом в студенческий союз.
Это не произошло потому, что я был каким-то образом исключительно сильным или замечательным. Моя команда верила в мои идеи. Мы работали вместе, и постепенно тысячи студентов встали за нас. Это и превратило организацию, существовавшую только формально, в реальное движение.
Пять из исторического факультета
В 1999 году во время всеукраинского проекта Студенческая Республика я был избран «студенческим мэром Волыни». Пять из нас пришли с исторического факультета. Наше факультетское бюро союза приняло участие как команда, независимая от университетской администрации. Через несколько дней наша команда из пяти человек победила.
Газета зафиксировала результат: среди пяти кандидатов победу одержал Васил Давыденко из Луцка, студент-историк и председатель комитета факультетского союза. Сила была не в административных ресурсах или отдельных именах, а в единстве.
После этого люди пытались втянуть меня в политическую борьбу. Но я не выбрал политику. Я выбрал то, что я действительно любил: работать на радио.
Я тогда верил, что что-то можно достичь и что справедливость можно найти. Я до сих пор верю в это сейчас.
